Музы Стерлитамака - Волшебный мир музыки. Фрагмент из книги о музыке. продолжение
Музы Стерлитамака

ЗВУЧАНИЕ ДЕРЕВА И МЕТАЛЛА

Можно осмеивать и вместе оплакивать и боготворить наше сердце, когда оно уносится ввысь из своей земной сферы, и все наши мысли попадают в более тонкую и благородную стихию, где вся наша печаль и вся радость исчезают, как тени, — и горе, и счастье, и восторг, и слезы сливаются воедино и украшаются взаимным отблеском, и в минуты этого наслаждения невозможно вымолвить слово, невозможно разделить и вычленить отдельные ощущения, что обычно так охотно делает наш дух, и ты словно бы глубже и глубже погружаешься в пучину морскую, все дальше и дальше уходишь от мира. И что же дарит нам такое блаженство? Слитое звучание дерева и металла!


Вопросы и задания

Как бы вы описали чудо музыкального инструмента? Какие чувства возникают у вас, когда вы смотрите на разные музыкальные инструменты?

Очень часто, когда люди видят какой-либо музыкальный инструмент, они хотят дотронуться до него, чтобы он издал хотя бы какое-то звучание. Как вы думаете, почему эти чувства возникают у людей?

Хотели бы вы научиться играть на каком-либо музыкальном инструменте только потому, что он вам внешне очень нравится?

Как вы думаете, есть ли у разных музыкальных инструментов свой характер? Какой, по-вашему мнению, характер у скрипки, виолончели, флейты, арфы, фортепьяно?

Как вы думаете, чувствуют ли музыку животные и растения?

:.: :.: :.:

 

О ТАЙНЕ ЗВУКОВ

Всякий отдельный звук определенного инструмента подобен оттенку цвета, и как всякий цвет имеет основной тон, так и всякий инструмент имеет один-единственный совершенно особенный звук, который выражает его больше всего и лучше всего.

Какое счастье для человека, что в ту минуту, когда, сокрушенный, он не знает, куда убежать, куда спастись, единый звук может протянуть ему тысячи ангельских рук, принять его в свои объятья и унести ввысь! Пусть мы далеко от друзей и любимых и заблудились в темном лесу досады и одиночества, но вот вдалеке раздается звук рога, и стоит ему потрубить лишь раз, как мы чувствуем, что эти звуки несут к нам чью-то страсть и грусть, что те люди, с которыми мы были, увы, разлучены, вновь с нами. Звуки говорят нам о них, мы всем сердцем чувствуем, что и они в эту минуту тоскуют по нас и что разлуки нет.

В звуках часто заключены такие яркие и как бы зримые образы, что это искусство, хочется сказать, пленяет одновременно наш глаз и ухо. То видишь ты сирен, резвящихся в волнах зеркального моря, напевающих при этом сладчайшие песни; то бродишь по прекрасному, пронизанному солнцем лесу, заглядывая в темные гроты, полные загадочных призраков; подземные воды звучат в твоих ушах, мелькают волшебные огоньки.


Вопросы и задания

Согласны ли вы с тем, что искусство музыки «пленяет одновременно наш глаз и ухо»?

Слышали ли вы когда-нибудь музыку, которая вызвала в вашей душе такие яркие образы, которые вы до сих пор не можете забыть?

Нарисуйте звуки музыки в образе разных волшебных существ.

Предложите детям послушать звучание разных музыкальных инструментов и спросите их, с какими цветами и оттенками ассоциируется у них звучание разных музыкальных инструментов.


ВОЛШЕБНАЯ СИЛА МУЗЫКИ
:::


ЗАГАДКА МУЗЫКИ

В.Вересаев

... Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома... Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти; грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.

Я медленно подвигался вперед, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сучок, а Ярцев играл...

Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Прошло пять минут, десять, а я стоял, не шевелясь, и жадно слушал.

Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то, что выразить были не в силах. Не самою мелодией они приковывали к себе внимание — ее, в строгом смысле, даже и не было, — а именно этим исканием, томлением по чему-то другому, что невольно ждалось впереди. — Сейчас уж будет настоящее — думалось мне. А звуки лились все так же неуверенно и сдержанно. Изредка мелькнет в них что-то — не мелодия, лишь обрывок, намек на мелодию, — но до того чудную, что сердце замирало. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема, — и робкие ищущие звуки разольются божественно спокойною, торжественною, неземною песнью. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным, великая мысль, мелькнувшая на мгновенье, исчезла безвозвратно.

Что это? Неужели нашелся кто-то, кто переживал теперь то же самое, что я? Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такою же мучительною и неразрешимою загадкой, как передо мною.

Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним другой, третий, — и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка. Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разорвать цепи. Это было что-то совсем новое и неожиданное. Однако чувствовалось, что нечто подобное и было нужно, что при прежнем нельзя было оставаться, потому что оно слишком измучило своей бесплодностью и безнадежностью... Теперь не слышно было тихих слез, не слышно было отчаяния; силою и дерзким вызовом звучала каждая нота. И что-то продолжало отчаянно бороться, и невозможное начинало казаться возможным; казалось, еще одно усилие — и крепкие цепи разлетятся вдребезги и начнется какая-то великая, неравная борьба. Такою повеяло молодостью, такою верою в себя и отвагою, что за исход борьбы не было страшно. «Пускай нет надежды, мы и самую надежду отвоюем!» — казалось, говорили эти могучие звуки.

Я задерживал дыхание и в восторге слушал. Ночь молчала и тоже прислушивалась, — чутко, удивленно прислушивалась к этому вихрю чуждых ей, страстных, негодующих звуков. Побледневшие звезды мигали реже и неувереннее; густой туман над прудом стоял неподвижно; березы замерли, поникнув плакучими ветвями, и все вокруг замерло и притихло. Над всем властно царили несшиеся из флигеля звуки маленького, слабого инструмента, и эти звуки, казалось, гремели над землею, как раскаты грома.

С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее другими глазами: все окружающее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам.

Теперь все было осмысленно, все было полно глубокой, дух захватывающей, но родной, понятной сердцу красоты. И эта человеческая красота затмила, заслонила собою, не уничтожая ту красоту, по-прежнему далекую, по-прежнему непонятную и недоступную.

В первый раз я воротился в такую ночь домой счастливым и удовлетворенным.


Вопросы и задания

Нарисуйте музыку, описанную в этом отрывке.

Всегда ли музыка влияет на душевное состояние человека? Были ли в вашей жизни моменты, когда благодаря музыке изменялось ваше душевное состояние?

Меняется ли что-либо в звучании музыки, если музыкант играет свое собственное произведение?

Пробовали ли вы сами импровизировать?

Как вы предпочитаете слушать музыку: в одиночестве или с другими людьми?

Как вы думаете, почему этот рассказ называется «Загадка»?

Расскажите о музыканте, поразившем вас своей игрой.

:.: :.: :.:

 

СТАРЫЙ ПОВАР

А.Сталь

Ничто не напоминает так прошлого, как музыка; она не только напоминает его, но вызывает его, и, подобно теням тех, кто дорог нам, оно появляется, окутанное таинственной и меланхолической дымкой.

К.Паустовский

В один из зимних вечеров 1786 года на окраине Вены в маленьком деревянном доме умирал слепой старик — бывший повар графини Тун. Собственно говоря, это был даже не дом, а ветхая сторожка, стоявшая в глубине сада. Сад был завален гнилыми ветками, сбитыми ветром. При каждом шаге ветки хрустели, и тогда начинал тихо ворчать в своей будке цепной пес. Он тоже умирал, как и его хозяин, от старости и уже не мог лаять.

Несколько лет назад повар ослеп от жара печей. Управляющий графини поселил его с тех пор в сторожке и выдавал ему время от времени несколько флоринов.

Вместе с поваром жила его дочь Мария, девушка лет восемнадцати. Все убранство сторожки составляли кровать, хромые скамейки, грубый стол, фаянсовая посуда, покрытая трещинами, и, наконец, клавесин — единственное богатство Марии.

Когда Мария умыла умирающего и надела на него холодную чистую рубаху, старик сказал:

— Я всегда не любил священников и монахов. Я не могу позвать исповедника, между тем мне нужно перед смертью очистить свою совесть.

— Что же делать? — испуганно спросила Мария.

— Выйди на улицу, — сказал старик, — и попроси первого встречного зайти в наш дом, чтобы исповедать умирающего. Тебе никто не откажет.

— Наша улица такая пустынная... — прошептала Мария, накинула платок и вышла.

Она пробежала через сад, с трудом открыла заржавленную калитку и остановилась. Улица была пуста.

Мария долго ждала и прислушивалась. Наконец, ей показалось, что вдоль ограды идет и напевает человек. Она сделала несколько шагов ему навстречу, столкнулась с ним и вскрикнула. Человек остановился и спросил:

— Кто здесь?

Мария схватила его за руку и дрожащим голосом передала просьбу отца.

— Хорошо, — сказал человек спокойно. — Хотя я не священник, но это все равно. Пойдемте.

Они вошли в дом. При свете свечи Мария увидела худого маленького человека. Он сбросил на скамейку мокрый плащ.

Он был еще очень молод, этот незнакомец. Совсем по-мальчишески он тряхнул головой, поправил напудренный парик, быстро придвинул к кровати табурет, сел и, наклонившись, пристально и весело посмотрел в лицо умирающему.

— Говорите! — сказал он. — Может быть, властью, данной мне не от Бога, а от искусства, которому я служу, я облегчу ваши последние минуты и сниму тяжесть с вашей души.

— Я работал всю жизнь, пока не ослеп, — прошептал старик и притянул незнакомца за руку поближе к себе. — А кто работает, у того нет времени грешить. Когда заболела чахоткой моя жена — ее звали Мартой — и лекарь прописал ей разные дорогие лекарства, и приказал кормить ее сливками и винными ягодами и поить горячим красным вином, я украл из сервиза графини Тун маленькое золотое блюдо, разбил его на куски и продал. И мне тяжело теперь вспоминать об этом и скрывать от дочери: я ее научил не трогать ни пылинки с чужого стола.

— А кто-нибудь из слуг графини пострадал за это? — спросил незнакомец.

Клянусь, сударь, никто, — ответил старик и заплакал.

— Если бы я знал, что золото не поможет моей Марте, разве я мог бы украсть!

— Как вас зовут? — спросил незнакомец.

— Иоганн Мейер, сударь.

— Так вот, Иоганн Мейер, — сказал незнакомец и положил ладонь на слепые глаза старика, — вы невинны перед людьми. То, что вы совершили, не есть грех и не является кражей, а, наоборот, может быть зачтено вам, как подвиг любви.

— Аминь! — прошептал старик.

— Аминь! — повторил незнакомец. — А теперь скажите мне вашу последнюю волю.

— Я хочу, чтобы кто-нибудь позаботился о Марии.

— Я сделаю это. А еще чего вы хотите?

Тогда умирающий неожиданно улыбнулся и громко сказал:

— Я хотел бы еще раз увидеть Марту такой, какой встретил ее в молодости. Увидеть солнце и этот старый сад, когда он зацветет весной. Но это невозможно сударь. Не сердитесь на меня за эти глупые слова. Болезнь, должно быть, совсем сбила меня с толку.

Хорошо, — сказал незнакомец и встал. — Хорошо, — повторил он, подошел к клавесину и сел перед ним на табурет. — Хорошо! — громко сказал он в третий раз, и внезапно быстрый звон рассыпался по сторожке, как будто на пол бросили сотни хрустальных шариков.

— Слушайте, — сказал незнакомец. — Слушайте и смотрите.

Он заиграл. Мария вспоминала потом лицо незнакомца, когда первая клавиша прозвучала под его рукой. Необыкновенная бледность покрыла его лоб, а в потемневших глазах качался язычок свечи.

Клавесин пел полным голосом впервые за многие годы. Он наполнял своими звуками не только сторожку, но и весь сад. Старый пес вылез из будки, сидел, склонив голову набок, и насторожившись, тихонько помахивал хвостом. Начал идти мокрый снег, но пес только потряхивал ушами.

— Я вижу, сударь! — сказал старик и приподнялся на кровати. — Я вижу день, когда я встретился с Мартой и она от смущения разбила кувшин с молоком. Это было зимой, в горах. Небо стояло прозрачное, как синее стекло, и Марта смеялась. Смеялась, — повторил он, прислушиваясь к звучанию струн.

Незнакомец играл, глядя в черное окно.

— А теперь, — спросил он, вы видите что-нибудь?

— Старик молчал, прислушиваясь.

— Неужели вы не видите, — быстро сказал незнакомец, не переставая играть, — что ночь из черной сделалась синей, а потом голубой, и теплый свет уже падает откуда-то сверху, и на старых ветках ваших деревьев распускаются белые цветы. По-моему, это цветы яблони, хотя отсюда, из комнаты, они похожи на большие тюльпаны. Вы видите: первый луч упал на каменную ограду, нагрел ее, и от нее подымается пар. Это, должно быть, высыхает мох, наполненный растаявшим снегом. А небо делается все выше, все синей, все великолепнее, и стаи птиц уже летят на север над нашей старой Веной.

— Я вижу все это! — крикнул старик.

Тихо проскрипела педаль, и клавесин запел торжественно, как будто пел не он, а сотни ликующих голосов.

— Нет, сударь, — сказала Мария незнакомцу, — эти цветы совсем не похожи на тюльпаны. Это яблони распустились за одну только ночь.

— Да, — ответил незнакомец, — это яблони, но у них очень крупные лепестки.

— Открой окно, Мария, — попросил старик.

Мария открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату. Незнакомец играл очень тихо и медленно.

Старик упал на подушки, жадно дышал и шарил по одеялу руками. Мария бросилась к нему. Незнакомец перестал играть. Он сидел у клавесина, не двигаясь, как будто заколдованный собственной музыкой.

Мария вскрикнула. Незнакомец встал и подошел к кровати. Старик сказал, задыхаясь:

— Я видел все так ясно, как много лет назад. Но я не хотел бы умереть и не узнать... имя. Имя!

— Меня зовут Вольфганг Амадей Моцарт, — ответил незнакомец.

Мария отступила от кровати и низко, почти касаясь коленом пола, склонилась перед великим музыкантом.

Когда она выпрямилась, старик был уже мертв. Заря разгоралась за окнами, и в ее свете стоял сад, засыпанный цветами мокрого снега.


Вопросы и задания

Включите детям музыку Моцарта и прочитайте им этот рассказ.

Как бы вы поступили на месте Моцарта? Почему он сразу откликнулся на просьбу девушки?

Если бы Моцарт пришел к старику раньше, помогла бы его музыка исцелить этого человека?

Какой должна быть музыка, и каким должен быть музыкант, чтобы музыка могла приносить счастье?

Как вы думаете, Моцарт импровизировал или играл одно из своих написанных произведений?

Как вы думаете, почему старик не хотел умирать, не узнав имя музыканта? Что открыл для него Моцарт своей музыкой?

Был ли в вашей жизни случай, когда с под воздействием музыки вы увидели что-то необычное?

Какою была душа Моцарта?

Как вы думаете, как сложится дальше жизнь Марии? Напишите небольшой рассказ об ее жизни.

Как вы думаете, кто дал Моцарту волшебную власть помогать своей музыкой людям?

:.: :.: :.:

УТЕШЕНИЕ

В.Вересаев


Баронесса Доротея Эртман превосходно исполняла фортепианные вещи Бетховена. Бетховен сердечно любил ее. У нее умер единственный сын. Она без слов сидела неподвижно и безмолвно, устремив глаза в одну точку, ничего не слыша. Напрасно окружающие старались вывести ее из этого состояния. Боялись, что она сойдет с ума.

Бетховен сначала никак не мог решиться пойти к ней. Однако через несколько дней, по ее приглашению, пошел. Попытался высказать ей свое сочувствие в ее горе. Но не мог ничего сказать, все слова казались банальными и замирали на губах. Тогда он тихо подошел к фортепиано, сел и стал импровизировать тихое adagio. Игра его продолжалась около часа. Когда он кончил, все лицо его было смочено слезами. Он встал, молча поцеловал Доротею и ушел. Из ее глаз лились потоки слез. Холодное отчаяние сменилось тихой печалью.

— Он высказал мне все, — говорила она, — и, в конце концов, дал мне утешение.


Вопросы и задания

Можно ли назвать музыку мостиком, соединяющим душу умершего с душами близких ему людей?

Были ли в вашей жизни такие моменты, когда, слушая какую-либо музыку, вы вдруг вспоминали ваших умерших близких, видели их, разговаривали с ними?

Были ли в вашей жизни моменты, когда благодаря музыке вы чувствовали, что жизнь бесконечна, что после этой жизни вашу душу ждут другие миры?

Перечислите, как и чем музыка может помочь человеку. (Успокаивает, вдохновляет, радует, исцеляет, заставляет задуматься над жизнью). Все перечисленное детьми педагог записывает на доске. После этого дети по группам пишут сказку о музыке, которая всех поддерживала (успокаивала, вдохновляла, радовала) и рисуют портрет этой музыки. По рисункам друг друга дети угадывают, какая музыка изображена.

Включите музыку Бетховена. Попросите детей нарисовать эту музыку.

МУЗЫКАНТ

Л.Толстой


Вскинув волосы рукой, которой он держал смычок, Альберт остановился перед углом фортепьяно и плавным движением смычка провел во струнам. В комнате пронесся чистый, стройный звук, и сделалось совершенное молчание.

Звуки темы свободно, изящно полились вслед за первым, каким-то неожиданно-ясным и успокоительным светом, вдруг озаряя внутренний мир каждого слушателя. Ни один ложный или неумеренный звук не нарушил покорности внимающих, все звуки были ясны, изящны и значительны. Все молча, с трепетом надежды, следили за развитием их. Из состояния скуки, шумного рассеяния и душевного сна, в котором находились эти люди, они вдруг незаметно перенесены были в совершенно другой, забытый ими мир. То в душе их возникало чувство тихого созерцания прошедшего, то страстного воспоминания чего-то счастливого, то безграничной потребности власти и блеска, то чувства покорности, неудовлетворенной любви или грусти. То грустно-нежные, то порывисто-отчаянные звуки, свободно перемешиваясь между собой, лились и лились друг за другом так изящно, так сильно и так бессознательно, что не звуки слышны были, а сам собой лился в душу каждого какой-то прекрасный поток давно знакомой, но в первый раз высказанной поэзии. Альберт с каждой нотой вырастал выше и выше. Он далеко не был уродлив и странен. Прижав подбородком скрипку и с выражением страстного внимания прислушиваясь к своим звукам, он судорожно передвигал ногами. То он выпрямлялся во весь рост, то старательно сгибал спину. Левая напряженно-согнутая рука, казалось, замерла в своем положении и только судорожно перебирала костлявыми пальцами; правая двигалась плавно, изящно, незаметно. Лицо сияло непрерывной, восторженной радостию; глаза горели светлым сухим блеском, ноздри раздувались, красные губы раскрывались от наслаждения.

Иногда голова ниже наклонялась к скрипке, глаза закрывались, и полузакрытое волосами лицо освещалось улыбкой кроткого блаженства. Иногда он быстро выпрямлялся, выставлял ногу; и чистый лоб, и блестящий взгляд, которым он окидывал комнату, сияли гордостию, величием, сознанием власти. Один раз пианист ошибся и взял неверный аккорд. Физическое страдание выразилось во всей фигуре и лице музыканта... Пианист поправился, Альберт закрыл глаза, улыбнулся и, снова забыв себя, других и весь мир, с блаженством отдался своему долгу.

Все находившиеся в комнате во время игры Альберта хранили покорное молчание и, казалось, жили и дышали только его звуками...

К концу последней вариации лицо Альберта сделалось красно, глаза горели не потухая, крупные капли пота струились по щекам. На лбу надулись жилы, все тело больше и больше приходило в движение, побледневшие губы уже не закрывались, и вся фигура выражала восторженную жадность наслаждения.

Отчаянно размахнувшись всем телом и встряхнув волосами, он опустил скрипку и с улыбкой гордого величия и счастия оглянул присутствующих. Потом спина его согнулась, голова опустилась, губы сложились, глаза потухли, и он, как бы стыдясь себя, робко оглядываясь и путаясь ногами, пошел в другую комнату.

 

  • Прочитайте под какую-либо скрипичную музыку отрывок из рассказа «Альберт».
  • Нарисуйте музыку, которую исполнял скрипач.
  • Нравится ли вам скрипичная музыка? Что напоминает вам звучание скрипки? Сравните звучание скрипки со звучанием других струнных инструментов.
  • Какое чудо музыка Альберта совершила с душами людей? В какой «забытый» мир перенесла слушателей музыка скрипача? Опишите и нарисуйте этот мир.
  • Как вы думаете, почему люди забывают этот чудесный мир? Есть ли люди, для которых звучание музыки не прекращается никогда?
  • Прослушайте какое-либо музыкальное произведение и запишите все, что вы почувствовали или вспомнили во время слушания.
  • Наблюдали ли вы когда-нибудь за музыкантом во время игры? Чем внешний облик музыканта, отличается от внешнего облика других людей?
  • Наблюдали ли вы когда-нибудь за игрой скрипача? Опишите игру скрипача: его пальцы, движения, жесты, мимику.
  • Как вы думаете, внешний облик музыканта меняется в зависимости от инструмента, на котором он играет? Есть ли какие-либо общие черты в облике всех музыкантов?
  • Почему на лице скрипача появлялась время от времени улыбка «кроткого блаженства», или лицо его сияло гордостью и «сознанием власти»?
  • Почему не только слушатели, но и сам Альберт испытывал наслаждение от своей музыки. Знакомо ли вам чувство наслаждения каким-либо собственным произведением?
  • Нарисуйте портрет скрипача из рассказа.
  • Как вы думаете, что произошло в комнате после того как Альберт покинул ее?

:.: :.: :.:



ВЫШИВАЛЬЩИЦА ПТИЦ

А. Сталь

    Музыка оживляет в нас сознание
наших душевных способностей;
звуки ее окрыляют нас
на благороднейшие усилия.

 

Греческая сказка

ил в далекой-далекой деревушке бедный юноша. Его звали Манолис. Родители у него умерли, все, что осталось ему в наследство - это старая скрипка, она-то и утешала в дни невзгод его и таких же бедняков, каким был Манолис. Вот и любили Манолиса и его скрипку в округе все.

    Однажды вечером возвращался Манолис из соседней деревни и вдруг услышал в чаще кустарника какой-то шум. Раздвинул Манолис ветви и увидел волчицу-мать, попавшую в капкан. Пожалел Манолис попавшую в беду волчицу, ее маленьких деток, пожалел и выпустил зверя на свободу.

    И волчица ту же исчезла, а Манолис пошел дальше к своему одинокому дому.

    Ночью его разбудил стук. Едва он отодвинул засов, как дверь с шумом распахнулась, и в хижину вошел огромный волк.

    - Не бойся меня, Манолис! - сказал волк. - Я пришел к тебе как друг. Ты спас моих малышей, подарив свободу волчице-матери. И хотя люди нас считают злодеями, я докажу тебе, что за добро и волк может отплатить добром. Я отведу тебя в никому не ведомое место: там, за тремя дверьми, скрыты несметные богатства и живет прекрасная, как весенний день, принцесса.

    Удивился Манолис словам волка, но спорить не стал. Взял скрипку, с которой никогда не расставался и пошел за волком.

    Когда забрезжил рассвет, увидел Манолис вдали великолепный дворец, окна его так и светились стеклами из хрусталя, а дверь из чистого серебра сверкала еще сильнее. Волк толкнул серебряную дверь, и они оказались в серебряном зале. Здесь все: и стены, и пол, и потолок - были из чистого серебра! И только в глубине зала горела, словно солнце, золотая дверь.

    За золотою дверью был золотой зал. За бриллиантовой - бриллиантовый! Манолис даже зажмурился, чтобы не ослепнуть.

    Наконец, путники увидели сверкающий драгоценными камнями высокий зал. В глубине его, на троне, сидела юная принцесса. Она была прекрасна, как первый день весны. Манолис от восхищения замер.

    Волк приблизился к трону и, поклонившись, сказал:
    - Приветстую тебя, принцесса! Видишь, я исполнил твое желание - привел к тебе того, кто совершил бескорыстный поступок.

    И он поведал принцессе о том, как Манолис отпустил волчицу на свободу.

    - Ты прав! - сказала принцесса. - Манолис - смелый и добрый юноша. Как раз такой человек мне и нужен. Ему я смогу доверить все мои богатства и свой трон!

    Принцесса тут же объявила, что выходит замуж за Манолиса.
   
А он? Он был так восхищен ее красотой, что впервые в жизни забыл о своей скрипке.

    Когда Манолиса одели в золотые одежды и повели к принцессе, она, улыбаясь ему, сказала:
    - Завтра ты станешь королем. Поэтому, уже сегодня тебе следует осмотреть все сокровища, хранящиеся во дворце.

    Они обошли весь дворец, все залы и комнаты его. С каждым шагом росло удивление Манолиса - так богат, так прекрасен был дворец. Но вот они очутились возле высокой башни. Принцесса сказала:
    - В этой башне нет ничего ценного и заходить в нее не стоит...

    Но юношу охватило непонятное волнение. Он почувствовал непреодолимое желание войти в башню.

    Сам не зная почему, он сказал:
    - Нет, я должен подняться туда! - и показал на самый верх зубчатой башни.

    Нехотя уступила ему принцесса.

    В башне действительно не было ничего примечательного. И не было никаких богатств. В единственной комнатке, находившейся на самом верху, возле окна сидела девушка за пяльцами и вышивала. Манолис взглянул на нее и чуть не отшатнулся - до того она была безобразна. Только большие голубые глаза ее светились таким прекрасным светом, что, раз увидев, уже невозможно было их забыть.

    - Кто эта девушка? - шепотом спросил Манолис.

    - Это моя бедная родственница, - сказала принцесса, - я приютила ее из жалости. Она поселилась в башне и никуда не выходит, чтобы не встречать людей. Ведь она так безобразна!...

    Пока принцесса нашептывала все это Манолису, девушка, склонившись над пяльцами, продолжала, не останавливаясь ни на мгновение, вышивать.

    Казалось, она ничего не видела и не слышала. Под ее проворными пальцами на шелке возникла удивительной красоты птица. Но, когда девушка сделала последний стежок, птица вспорхнула и улетела в окно.

    Тогда девушка в горе заломила руки и с отчаянием воскликнула:
    - И эта улетела, как другие!... Так будет всегда!...

    - Эта несчастная заколдована! - сказала принцесса. - День за днем она терпеливо вышивает, потому что чары спадут с нее только тогда, когда она вышьет сто птиц... А они все с последним стежком улетают! - Но что тебе до всего этого? Лучше вернемся поскорее во дворец и посмотрим, как идут приготовления к свадьбе.

    Всю ночь не мог уснуть Манолис. Всю ночь мысль о несчастной девушке не выходила у него из головы. Рано утром, когда принцесса и ее слуги спали, юноша незаметно выскользнул из дворца и прокрался в башню.

    Девушка сидела за пяльцами и вышивала.

    Смущаясь, Манолис спросил ее:
    - Ты не устала все время вышивать?

    - О нет! - ответила девушка. - Я готова вышивать сколько угодно. Терпению моему нет конца. Лишь бы птицы не улетали. Но стоит мне сделать последний стежок, как все они оживают и летят прочь!

    Пораженный стоял Манолис, слушая ее печальный рассказ. Но что он мог сделать, чем помочь несчастной? Ведь колдовские силы были неподвластны ему. И все же он спрашивал себя: если нельзя ей помочь, то, быть может, найдется средство, способное хоть немного облегчить ее страдания?

    И он вспомнил о скрипке, о которой впервые забыл в этом дворце, полном роскоши и сокровищ.

    О, как торопился, как бежал Манолис за своей скрипкой! Не теряя ни минуты, он тут же вернулся с ней в башню.

    Никогда он так не играл. Никогда так не звучала его скрипка.

    Всю свою добрую душу, всю силу нежного, смелого сердца вложил Манолис в песню, которая лилась из-под смычка.

    И - о чудо! - птицы умолкли за стенами башни. Сначала они прислушались к звукам скрипки, потом подлетели к окну, потом вспорхнули в комнату и... стали садиться на вышивание.

    А Манолис все играл.

    Безобразное лицо заколдованной девушки озарилось каким-то странным светом: ведь при виде вернувшихся птиц в сердце ее зажглась надежда.

    И в это самое время снизу раздался голос принцессы. Она звала его, потому что наступило утро и должна была начаться свадьба.

    А Манолис все играл и играл. Он слышал принцессу, но он видел, как в нетерпении склонилась над своим вышиванием девушка, как ее лицо озаряет надежда.

    А птицы все влетали и влетали в комнату...

    Неожиданно дверь с шумом распахнулась - последний громкий стон издала скрипка. С яростью принцесса вырвала ее из рук юноши - и одновременно в башн


Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 377
Статистика
Календарь
«  Декабрь 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031
Мини-чат
200
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz